У народа дархад, кочевого народа севера Монголии, незаменимые трансмутации отмечают смену сезонов. Нам посчастливилось пережить одну из них вместе с семьей скотоводов в ожидании весны. Мы расскажем вам об этой уникальной встрече!
Трансмутация дархад в Монголии
На берегах озера Хубсугул, всего в нескольких десятках километров от российской границы. В 18:00 последние лучи солнца еще «согревают» атмосферу сквозь обнаженные ветви лиственниц, термометр показывает около -5 градусов. Несколько робких снежинок присоединяются, и это кстати, их не хватало для завершения картины. В этом обрамлении, при идеальном свете конца дня, разыгрывается сцена, словно сошедшая с вестерна, переосмысленного на монгольский лад.
В главной роли — мужчина 33 лет с лицом, покрасневшим от зимы, чей камуфляжный костюм с трудом скрывает внушительную фигуру. Муджиг — так его зовут, произносится «Му-Джик» — входит в обширный загон с лассо в руках, под сосредоточенными взглядами нескольких кочевников, опирающихся на ограду. Вокруг него табун лошадей волнуется и начинает бежать по кругу, взбивая землю и поднимая облако пыли. Лошади толкаются, создавая впечатление, что каждая играет сама за себя. Наш степной ковбой оживляет лассо, бросается и легко ловит одну из них. Ему нужна вторая, но он предпочитает передать лассо двум другим претендентам, которые по очереди терпят неудачу, несмотря на подсказки и крики поддержки Энхбата, юного всадника, еще не достигшего подросткового возраста. Муджиг вновь берет веревку с петлей и набрасывает ее на шею другой лошади, затем открывает ворота, выпуская остальной табун.
С высоты своих восьми лет Энхжаргал, девочка с именем, приносящим «мир и счастье», наслаждается зрелищем, которое видит несколько раз в год, при каждой смене сезона. Ее отец только что выбрал двух лошадей, на которых поедут его близкие, и дал официальный старт весенней транcгумации.
Быт кочевников дархад
На следующий день караван из 510 голов и 18 колес отправляется на запад на четыре дня пути. Около сотни лошадей, 110 яков и 300 «коротконожек» — коз и овец, которые замыкают шествие в своем темпе. Семья Муджига также приобрела несколько вездеходов из России, чтобы перевозить сено, дрова и, прежде всего, все необходимое для установки лагеря каждый день, включая незаменимые юрты. Отапливаемые дровяной печью, эти жилища с строгими правилами отражают монгольское общество, пронизанное духами. Зимой, во время транcгумации, они согревают тела, подверженные ледяным ветрам, хотя после выбора места и установки кочевникам предстоит еще много работы, прежде чем отдохнуть у огня: покормить некоторых животных, подоить других или отправиться в лес с самым сильным яком, чтобы привезти стволы деревьев. Их распиливают и превращают в поленья ударами топора, пока на кухне у печи другие готовят блюдо из баранины.
Такова жизнь этих неутомимых кочевников дархад, которые среди долгих трудовых дней всегда находят время для трогательных моментов семейной близости, где внешняя сдержанность быстро уступает место искреннему смеху. «Правда, мы очень привязаны к нашей семье», — улыбается Азаа, жена Муджига. «Мы отлично ладим, всегда держимся вместе. И так как во время этой транcгумации у нас нет особых трудностей, мы хорошо проводим время, смеемся, можем быть по-настоящему счастливы и наслаждаться этой хорошей атмосферой».
Азаа и Муджиг знают друг друга с детства. Родившиеся в один год в маленькой деревне Ренчинлхумбэ, их общая судьба была «неизбежной». «Мы знаем друг друга с малых лет, так как были соседями, все получилось естественно», — вспоминает Азаа. «Мы были всегда вместе, потому что наши семьи переезжали в одно и то же время, в одни и те же места. В эти периоды его юрта была в нескольких шагах от моей».
Их дома тоже, так как обычно у дархад семья каждую весну находит свою деревянную хижину, покинутую год назад, где будет жить следующие месяцы в единственной комнате около тридцати квадратных метров. Удобства скромные, украшения тоже. Азаа, тем не менее, всегда вешает на стену семейный портрет, который возит с собой каждую трансмутацию.
Проблемы, с которыми сталкивается этот народ Монголии
Установка весеннего лагеря и последующий период до конца мая — это также возможность собраться тесным кланом. В суровые зимы, единственный сезон, когда им приходится арендовать землю, кочевники живут относительно близко к соседям, чтобы легко помогать друг другу в случае беды. И это случается, к сожалению, все чаще. Температура может резко падать до -50°C, и тогда возникают огромные снежные бури, лишающие скот корма, а людей — топлива. Это явление носит ужасное имя, которого боятся все скотоводы: дзуд (бедствие).
«Конечно, это не то, чего мы желаем. Когда приходит дзуд, это действительно очень трудно, почти все животные подвергаются риску смерти», — описывает Муджиг с серьезным видом. «Снег выпадает в изобилии, и животные не могут прокормиться. Если они в загоне, они не могут выйти или копать землю. Когда снега много, тяжело и людям, потому что невозможно выйти из юрты. И очень, очень холодно».
Раньше считалось, что дзуд случается примерно раз в 12 лет, но в последние годы он возвращается гораздо чаще. И в довершение всего, теперь он приходит после чрезвычайно жарких лет, когда засуха сокращает пастбища и не дает ни скоту, ни людям делать запасы на следующие сезоны. В этой стране, где климатические изменения еще не до конца поняты и объяснены, будущее кочевого образа жизни находится под большой угрозой.
Грозит ли оседлость детям Муджига и Азаа? «Это им решать, мы не заставляем», — уверяют супруги хором, желая, чтобы они «продолжали учебу» пока. «Важно оставаться внимательными к изменениям в нашем обществе, — добавляет Муджиг. — Будущее нашего образа жизни становится все более неопределенным, трудно представить будущее ремесла чистого скотовода».
Очень привязанные к своим традициям, дархад, возможно, труднее откажутся от них, чем другие. В то время как другие кочевники, особенно на востоке страны, поддались современности, управляя скотом на мотоциклах, они предпочитают продолжать ездить верхом во время транcгумации, за исключением Муджига, который едет впереди колонны на своем внушительном грузовике, чтобы найти подходящее место для ночлега.
Роль детей у дархад
Уверенно держась в седле, они ездят верхом с шести лет, дети становятся более надежными и получают ответственность во время трансмутации. Энхтувшин, сын Азаа, и его двоюродный брат Энхбат, обоим около двенадцати лет, назначены сопровождать стадо яков, которое движется спокойно, иногда замедляясь из-за снега или перехода через замерзшую реку. Время от времени они отделяются от группы, чтобы вернуть двух яков, связанных друг с другом, которые никак не могут договориться о направлении. Эта мера призвана сдерживать возможную агрессию одной из них, которая отелилась ночью. Новорожденный, еще слишком слабый, чтобы следовать за стадом, едет в грузовике и ждет установки лагеря, чтобы встретиться с матерью и поесть.
Дисциплинированные с начала дня, два кузена постепенно сбрасывают маски профессиональных кочевников и на время послеобеденного отдыха возвращаются к детским забавам. Уже неизвестно, кто начал, но, вдали от родительских глаз, два неразлучных друга устраивают долгую битву снежками, не слезая с лошадей. Простой и трогательный момент, когда звонкий смех двух беззаботных детей нарушает монотонность транcгумации, проходящей без сучка и задоринки. Прибыв в лагерь, они продолжают подражать старшим, борясь или пытаясь переломить баранью кость, оставшуюся после обеда, одним ударом руки, как велит традиция.
Конец кочевой транcгумации
На следующий день, когда вся группа готовится отправиться в путь, Азаа находит время собрать несколько поленьев, чтобы поприветствовать других кочевников, которые могут выбрать то же место, и позволить им приготовить незаменимый чай с соленым молоком. Молодая женщина в хорошем настроении: сегодня вечером она вернется в родные края в Дархадской котловине, одном из самых холодных мест Монголии. «Это особенный момент, потому что мы только что провели шесть месяцев на зимовке. Очень приятно возвращаться домой», — радуется она. «Ностальгия по родным землям всегда присутствует, когда мы переезжаем».
В весенней хижине настало время наполнить желудки и отпраздновать конец удачной транcгумации ужином с очевидным меню: монгольский барбекю на горячих камнях, которые запекают овощи… и, конечно, баранину. Снаружи впечатляющие горы Хоридол-Саридаг освещаются на закате. Трудно представить лучший «счастливый конец» для этого монгольского шедевра у подножия тайги и у ворот степи. Этот опыт с кочевниками дархад остается уникальным и незабываемым приключением.